April 5th, 2011

Грустное о "Смешном" 13/1

Литературная.

Эраст Фандорин или фон-Дорн как любяще называл его Фюрер, в форме штандартенфюрера СС, отступал перед превосходящимим силами противника отстреливаясь из наградного вальтера «Фон-Дорну, за безупречную службу третьему Рейху, лично от Фюрера» и изредко постреливая из фаус-патрона в напиравших русских. Перепрыгнув через бруствер, Фандорин оказался в относительной безопасности и решил сделать передышку написав письмо домой. «Добрый день, веселая минутка. Здравствуйте, разлюбезная Гретхен Клаусовна! Хочу сообщить вам - дислокация наша протекает гладко, в обстановке братской общности и согласия. Бьем комуняк краснопузых, и ни о чем не вздыхаем, кроме как об вас, единственная и незабвенная Гретхен Клаусовна. На прошедшие превратности не печальтесь, видно, судьба моя такая. Однако ничего этого больше не предвидится, а потому спешу сообщить вам, что я жив, здоров, чего и вам желаю..."» Закончив предложение Эраст, выдернув чеку, бросил гранату за бруствер, и вовремя, поскольку орды большевиков стали брать Фандорина в кольцо. Но Эраст был не из трусливых совков. Как истый немецкий аристократ, фон-Дорн предпочел бы погибнуть в бою, лишь бы не попасть в кровавые лапы комуняк. И Эраст вышел на бруствер, чтобы грудью защитить родную Германию от совковых оккупантов. Не выпуская из уголка рта изящную сигарилу, с левой руки осыпал совковых солдат-лапотников градом фауст-зарядов а с правой, поливал смертельной струей огнемета. Тела коммунистического отребья весело взрывались и моментально сгорали. Но силиы были слишком неравны, и несмотря на то, что орды коммунистов наседали на фон-Дорна лишь с одной винтовкой на троих, его стали теснить. Первую свою шальную пулю, Эраст поймал зубами, две другие поймал грудью и ногой. «Неплохой результат», подумал фон-Дорн, «только уж слишком больно, неужели я сегодня умру, и мои мервые глаза будут рассматривать высокое небо Аустерлица? Нет, Акунин что-нибудь придумает, и я снова выкручусь из этой переделки, живой и невредимый, а эпизод про ранение, поди, вообще, вычеркнет»

Ту би континует...

Грустное о "Смешном" 13/2


И тут, фон-Дорн услышал низкий рев труб и бой барабанов. Стальной лавой, по косогору, под стягами российского триколора, на выручку штандартенфюреру, шла армия Власова. С веселым гиканьем летели православные казаки, лихо рубя головы советским оккупантам. Чеченские воины-освободители, старательно отрезали различные органы у еще живых, и потому крайне опасных пленных совков. Украинские партизаны из ОУН-УПА вешали жидо-большевиков на колючей проволоке. Разгром большевистских орд-оккупантов был окончательный и бесповоротный. Когда осела пыль, к фон-Дорну, на белом коне, в белоснежной бурке и папахе, блестя золотом пенсне, выехал сам Андрей Андреевич Власов по кличке «Ворон». Сзади, его сопровождал ординарец, с Андреевским флагом, и преподобный батюшка с хорвугой.
Сошедши с коня, Андрей Андреич заключил спасенного Эраста в сильные, но в то же время, нежные обьятья и по русскому обычаю, троекратно облобызал. Тут же был разбит бивак, где победители закатили грандиозный пир, с цыганами, медведями, лакеями, юнкерами, балом, красавицами и хрустом французкой булки, которого так недоставало Эрасту на передовой.


Григорий Чхартишвили, более известный под именем Бориса Акунина, удовлетворенно откинулся в кресле.

Ту би континует...

Грустное о "Смешном" 13/3

Континует:

Григорий Чхартишвили, более известный под именем Бориса Акунина, удовлетворенно откинулся в кресле. Работа над новым романом про похождения хитроумного Эраста Фандорина, шла хорошо. Аванс получен и потрачен. Жизнь Григория была прекрасна и удивительна. Единственное, что омрачало огромное счастье великого писателя, это незавидное положение Михаила Ходорковского, томившегося в чекистском ГУЛАГе.
Вот и сейчас, вспомнив о судьбе этого великого человека, Чхартишвили пригорюнился.
«Проклятые кремлевские карлики», - подумал Акунин, -« сами живут по лжи, и не по совести, так и другим не дают развернуться.» И только он хотел матерно выругаться, как вдруг решетка балкона беззвучно поехала в сторону, и в проеме возникла таинственная фигура, прячущаяся от лунного света, и погрозила Акунину пальцем.
Акунин не без испуга приподнялся и увидел, что на балконе находится мужчина. И этот мужчина, прижимая палец к губам, прошептал:
-Тссс!

Ту би континует...

Грустное о "Смешном" 13/4

Континует:

Итак, неизвестный погрозил Акунину пальцем и прошептал: «Тсс!»
Чхартишвили всмотрелся. С балкона осторожно заглядывал в комнату бородатый, красномордый, с встревоженными глазами человек не первой молодости.
Убедившись в том, что Акунин один, и прислушавшись, таинственный посетитель осмелел и вошел в комнату. Тут увидел Акунин, что пришедший одет в китель офицера КГБ. На нем были застиранные треники с лампасами, сандалии на босу ногу, на плечи наброшена чекистская бурка. Подпоясан незнакомец был сыромятным ремешком, на котором болталась именная противотанковая граната.
Пришедший подмигнул Акунину, спрятал в карман ломик, шепотом осведомился: «Можно присесть?» — и, получив утвердительный кивок, поместился в кресле.
- Как же вы сюда попали? — повинуясь жирному грозящему пальцу, шепотом спросил Акунин. — Ведь балконные-то решетки на замках?
- Решетки-то на замках, — подтвердил гость, — но мой верный ломик, всегда со мной. - Итак, пишем?
- Пишем, — ответил Акунин, вглядываясь в очень беспокойные глаза пришельца.
- Да... Профессия?
- Писатель, — почему-то неохотно признался Чхартишвили.
Пришедший огорчился.
- Ох, как мне не везет! — воскликнул он, но тут же спохватился, и спросил: - А как ваша фамилия?
- Чхартишвили.
- Эх, эх... — сказал гость, морщась.
- А вам, что же, мои книги не нравятся? — с любопытством спросил Акунин.
- Ужасно не нравятся.
- А вы какие читали?
- Никаких я ваших книг не читал! — нервно воскликнул посетитель.
-А как же вы говорите?
- Ну, что ж тут такого, — ответил гость, — как будто я других не читал? Все, вы демократические писатели одинаковую херню пишите. Впрочем... разве что чудо? Хорошо, я готов принять на веру. Хороши ваши книги, скажите сами?
- Чудовищно хороши! — вдруг смело и откровенно произнес Акунин.
- Что ты мне тут ваньку валяешь. Поговори у меня тут еше! Пасть порву!
- А что, а что? – испуганно затараторил Акунин.
- А то! Не пиши больше! — произнес пришедший угрожающе направив маузер на Чхартишвили.
- Обещаю и клянусь! — чуть не плача произнес Чхартишвили. - А зачем я вам понадобился? - Скажите прямо, Вы — террорист и вам нужен выкуп? — с интересом спросил писатель.
Гость потемнел лицом и погрозил Акунину кулаком, потом сказал:
- Я — чекист, — он сделался суров и вынул из кармана бурки совершенно засаленную фуражку. Он надел эту фуражку и показался Акунину и в профиль и в фас, чтобы доказать, что он — чекист. — Партия дала ее мне, —гордо добавил он.
- А как ваша фамилия?
- Панфилов, моя фамилия — с мрачным презрением ответил странный гость, — Олег Валентинович по кличке Смешной.
- Так вы хоть скажите, почему я — деликатно попросил Акунин.
- Извольте-с. История моя, действительно, не совсем обыкновенная, - начал гость.
- Я собираю гостей на великий бал у батоно Мишико.

Ту би континует...